О духовном значении прометеевского мировоззрения в процессе построения социализма в Советском Союзе

Большинство здравомыслящих людей России недоумевает, как такое могло произойти с нашей страной. Вот был могучий Советский Союз, одержавший победу в Великой Отечественной войне, занявший второе место, после США, по экономическим показателям своего развития, и вдруг его не стало. Рухнул не в результате поражения в очередной войне, а как бы сам по себе. Так отчего же это случилось, какова причина данной катастрофы? Если отвечать предельно коротко на этот вопрос, то можно сказать так: основная причина заключается в дисбалансе двух начал в жизни советского народа − материального и духовного, или идеально-смыслового.

Баланс этих начал был теоретически проработан Сталиным ещё в дореволюционное время. Об этом свидетельствуют несколько его статей, опубликованных в 1906–1907 годах в двух закавказских газетах «Ахали цховреба» («Новая жизнь») и «Ахали дроеба» («Новое время»). (Текст статей приводится в кн.: Л. Берия. К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье. М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1936 [13]). В них даётся переоценка ряда принципиальных марксистских положений идеологического характера. Надо сказать, что программу построения новой жизни, провозглашённую Сталиным в этих статьях, он называл марксистской, но её философские основы не только не совпадали с марксистскими, но в ряде существенных моментов были прямо противоположны им. И, как выяснилось впоследствии, вождь затем неуклонно воплощал в жизнь именно те государственно-политические установки, которые следовали из философских оснований его программы. То, что она называлась марксистской, сути дела не меняет.

В статьях вышеуказанных газет разбираются следующие вопросы:

 1) о реформизме;
 2) об анархизме;
 3) о связи между марксистской философией и научным коммунизмом;
 4) о диалектическом методе;
 5) о противоречии между формой и содержанием в процессе диалектического развития;
 6) о материалистической теории;
 7) о классовой борьбе и неизбежности пролетарской революции;
 8) о диктатуре пролетариата, о его классовой борьбе и основах тактики пролетарской партии в социалистической революции;
 9) о классовых организациях и необходимости пролетарской партии;
 10) о строительстве пролетарской партии нового типа.

Как видим, Сталин, наряду с чисто тактическими партийными вопросами, ставил вопросы стратегические, давая на них свои собственные ответы. В данном перечне стратегические вопросы сформулированы в пунктах 3–5. Центральное место среди них занимает п.6. Стоит внимательно присмотреться к тому, как его трактует автор. Что такое материалистическая теория? – спрашивает он. И отвечает: она начинается с констатации того факта, что всё меняется на свете, всё движется в мире. Но главный вопрос состоит в том, как происходит это изменение и в каком виде совершается это движение. На него отвечают по-разному. «Некоторые говорят, что природе и её развитию предшествовала мировая идея, которая легла в основу этого развития, так что ход явлений природы оказывается пустой формой развития идей. Этих людей называют идеалистами, которые впоследствии разделились на несколько направлений. Некоторые же говорят, что в мире изначально существуют две противоположные друг другу силы – идея и материя, что в соответствии с этим явления делятся на два ряда – идеальный и материальный, между которыми происходит постоянная борьба: так, что развитие явлений природы, оказывается, представляет из себя постоянную борьбу между материальными и идеальными явлениями. Этих называют дуалистами, которые подобно идеалистам делятся на различные направления» (Ахали цховреба, 1906, №7). Отвергая то и другое, автор излагает своё мировоззренческое кредо, которое подаётся под знаком «материалистической теории Маркса».

Материалистическая теория Маркса, пишет Сталин, в корне отрицает как дуализм, так и идеализм. Нечего говорить (т. е. само собой понятно – Л.А.), что в мире существуют идеальные и материальные явления, но это вовсе не означает того, что они будто бы отрицают друг друга. Наоборот, идеальные и материальные явления суть две различные формы одного и того же явления, они вместе существуют и вместе развиваются, между ними существует тесная связь. Стало быть, у нас нет никакого основания думать, что они друг друга отрицают. Таким образом, так называемый идеализм рушится (Ахали цховреба).

Сказанное поясняется далее двумя следующими утверждениями:

1)      «Единая природа, выраженная в двух различных формах – идеальной и материальной, – вот как надо смотреть на развитие природы»;
2)      «Единая и неделимая жизнь, выраженная в двух различных формах – в идеальной и материальной, вот как нужно нам смотреть на развитие жизни».

Утверждений подобного рода у Маркса мы не найдём. Маркс не согласился бы с высказыванием, что, скажем, в природе могут сосуществовать и одновременно сосуществуют идеальное и материальное. (Хорошо известно высказывание Маркса о том, что идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и переработанное в ней). Итак, для Сталина явления социальной жизни предстают в двух формах – материальной и идеальной. Но в процессе социального развития выступает вперёд то одна, то другая (диалектика процесса развития). И это мы видим, когда он подключается к области политэкономии, анализирует отношения между производительными силами, производственными отношениями (экономическим базисом) и надстройкой.

В марксистском законе социально-экономического развития проводится различие между двумя его элементами – между экономическим базисом (содержание) и надстройкой (форма). К надстройке относятся юридические, религиозные, и прочие взаимоотношения людей. Закон требует, чтобы надстройка, которая, как форма, постоянно отстающая от содержания, проводилась на каждом этапе развития в соответствие с содержанием. Но у Сталина этот закон выглядит иначе. Роли экономического базиса и надстройки могут меняться. Надстройка может воздействовать на экономические отношения так, что они способствуют росту производительных сил. Он утверждает, что «своеобразие развития производственных отношений от роли тормоза производительных сил к роли главного их двигателя и от роли главного двигателя к роли тормоза производительных сил, − составляет один из главных элементов марксистской материалистической диалектики» (И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. М., 1952, с. 57).

Но откуда берётся источник, который воздействует на совершенствование производственных отношений? Сталин намечает ответ на данный вопрос. В общем и целом – источник во времени. Во времени, при надлежащем его освоении, он видит возможность оценки затраченного труда на производство продукции и её стоимости, что будет достигнуто на второй фазе коммунистического общества (там же, c. 21). (При освоении времени мы теперь открываем в нём две ипостаси: идеально-смысловую и энерго-энтропийную. Логос и Хаос).

Теперь в средствах массовой информации часто ставится вопрос о религии Сталина. Ответ на него дал поэт Осип Мандельштам, опубликовавший в 1937г. стихотворение «Ода Сталину». Процитирую его первую часть.

Когда б я уголь взял для высшей похвалы –
Для радости рисунка непреложной, –
Я б воздух расчертил на хитрые углы
И осторожно и тревожно.
Чтоб настоящее в чертах отозвалось,
В искусстве с дерзостью гранича,
Я б рассказал о том, кто сдвинул мира ось,
Ста сорока народов чтя обычай.
Я б поднял брови малый уголок
И поднял вновь и разрешил иначе:
Знать, Прометей раздул свой уголек, –
Гляди, Эсхил, как я, рисуя, плачу!

Сталин ассоциируется в этой оде с Прометеем, похитившим у Олимпийских богов огонь и подаривший его людям. Но о чём говорит поэтическая строка «сдвинул мира ось, ста сорока народов чтя обычай»? Это надо понимать так, что Сталин преобразил бывшую Российскую империю в имперский Советский Союз. Здесь открывается огромная заслуга тайного помощника вождя − Петра Степановича Боранецкого (1900−не ранее 1965 г.). Боранецкий был заслан Сталиным на Запад под видом эмигранта для работы в кругах российской эмиграции и не только. Дата отъезда – 1929 г. (по другим данным год 1928). Живя в Париже, Боранецкий издавал в период с 1932 по 1939 г. журнал «Третья Россия». Им было опубликовано несколько книг, систематически излагающих прометеевское мировоззрение. Боранецкий работал по части теоретического обоснования проекта построения социализма в СССР, Сталин корректировал его mutatis mutandis.

В статье «”Пётр Великий” или “Николай кровавый”. Загадка Сталина» автор указывал, что сколь бы противоречивой ни казалась нам личность Сталина, проявляющаяся ненависть врагов России к нему служит аргументом в его пользу («Третья Россия» №9. 1939, с. 32). Заслуга Сталина, по мысли Боранецкого, состоит в том, что он поставил преграду на пути всеразлагающего троцкизма. Если мы наблюдаем, указывал Боранецкий, превращение марксистской идеократии в сталинскую автократию, и тем самым превращение как бы истории в биографию, то этот факт, уже сам по себе, свидетельствует о некоторых многообещающих возможностях (там же, с. 34).

Согласно прометеевскому видению политической обстановки в России, в ней, по утверждению Боранецкого, борются три главные силы и три рода настроений: основная, решающая − новая национально-народная стихия и две побочных: слева − деградирующие остатки коммарксизма, − наиболее чистое выражение троцкизма, и справа − остатки старой дореволюционной России, также всё более тающие и распыляющиеся. И вот Сталин, говорит Боранецкий, всё время балансирует между главной и основной из этих трёх сил, всё возрастающей и консолидирующейся, и побочной слева, всё более разлагающейся и тающей. «И так как первая всё более консолидируется и возрастает, а вторая всё более разлагается и распыляется, то и он всё более отходит от второй и сближается с первой. Но хватит ли у него мужества, решимости и исторической прозорливости, чтоб окончательно порвать со второй и возглавить первую <…> − это вопрос биографического порядка, и тут никакие, социологически обоснованные прогнозы, невозможны» (там же, с. 33).

Далее Боранецкий ответил на вопрос, почему задача создания первого социалистического государства выпала на Россию. Всё дело в характере русского народа. Есть народы, писал он, для которых необходимое условие их существования и развития состоит в том, что, освещая перед собой дорогу в будущее, они вместе с тем должны светить и другим. Отнимите у такого народа данную функцию – функцию «всечеловечности», по выражению Достоевского, ─ и этот народ погибнет. Именно таким, в представлении Боранецкого, является русский народ. Каждый народ, по его замечанию, обретает своё национальное самосознание прежде, чем общечеловеческое, если он вообще способен подняться до такого состояния. Русский же народ производит такое впечатление, что он общечеловеческое сознание обрёл прежде, чем национальное. «Ибо можно сказать, что универсализм есть сущность русского национализма. И в этом его высокое и духовно знаменательное преимущество: он как бы в самом себе несёт своё высшее творческое преодоление» (П. Боранецкий. К идее нового человечества // Третья Россия, 1939, №9, с. 97). Великие народы, добавляет Боранецкий, всегда в той или иной мере – универсалистичны. Потому-то и истинно великий Русский народ есть народ универсалистический по существу. «А на его вселенскости, всечеловечности сходились все его характеристики, как друзей, так даже и врагов» (там же).

Согласно прометеевскому взгляду на мир, будущее и прошлое коррелятивны: как сквозь будущее, по словам Боранецкого, можно видеть прошлое, так сквозь прошлое можно предвидеть будущее (П. Боранецкий. О новом общественном идеале. Грядущая Атлантида // Третья Россия, 1935, № 6, с. 50). Грядущая Атлантида – грядущий социализм в России. Наше историческое прошлое, таким образом, восходит к периоду жизни Прометея.

Обратимся теперь к обзору исторических сведений об этой легендарной личности, оставляя в стороне явно мистические измышления. Так, в Ипатьевской летописи «Повести временных лет» мы находим эвгемерический фрагмент, взятый из «Хронографии» византийского автора Иоанна Малалы (ок. 491−578). В нём сообщается, что в Египте «после потопа и после разделения языков начал царствовать сначала Местром, из рода Хама, после него Иеремия, затем Феоста, которого египтяне называли Сварогом. В царствование этого Феоста упали клещи с неба, и начали люди ковать оружие, а до того палицами и камнями бились. Тот же Феоста закон издал о том, чтобы женщины выходили замуж за одного мужчину и вели воздержный образ жизни… Если же кто переступит этот закон, да ввергнут его в печь огненную. Того ради прозвали его Сварогом, и чтили его египтяне». После него царствовал его сын «по имени Солнце (Гелиос − греч.), которого называют Даждьбогом»; при нём «настало непорочное житьё по всей земле Египетской, и все восхваляли его» (пер. Д.С. Лихачёва).

Феоста, или Гефест, в сонме олимпийских богов античной Греции занимал особое место как мастер кузнечного дела. Следуя принципу дескриптивной идентификации имён, мы должны отождествить его с Прометеем. Гефест занял место Прометея после того, как олимпийские боги свергли титанов, среди которых был Прометей с его благодатным огнём, и установили новую власть над людьми. Прометеев огонь есть главное в дескрипции, позволяющей судить о единстве, тождестве двух легендарных образов − Прометея и Гефеста. Затруднение с данным отождествлением объясняется тем, что мало кому из историков и религиоведов удалось вникнуть в особенность этого огня.

И всё же её описание нам удалось в соответствующей литературе отыскать. Имеется в виду статья о религии античных греков, помещённая в двухтомнике «Иллюстрированная история религий», изданном на русском языке в1899 году. Характеризуя культ Гефеста среди прочих олимпийских богов, авторы отмечают следующее: «Более благородный образ, соответствующий Гефесту, мы имеем в Прометее. Он также бог огня, также искусен и хитёр. Но огонь, представляемый Прометеем, не есть огонь природный, брошенный с неба, но огонь очага, который или похищен с неба, или произведён искусственно. <…>. Праздник Прометея, Прометеи, праздновался бегом с факелами, причём отец давал сыну в руки факел» (Иллюстрированная история религии в двух томах. Под ред. проф. Д. П. Шантепи де ля Соссей. Том второй, 1899.− С. 241. (Цит. по новому идентичному изданию 1992 г.).

Что значит, что отец передавал сыну огненный факел? Нетрудно понять, что эти акты представляли собой символику родословной лестницы, уходящей в глубь веков, от сына к отцу, к деду, прадеду, прапрадеду и т. д. И здесь же проявление заботы о том, чтобы эта последовательность не обрывалась в будущем. Отсюда передача факела из рук в руки, из рук отца в руки сына. Отсюда каждый имярек приобретал, помимо имени, отчество. Но самое главное – счёт, тот нескончаемый счёт, который лёг в основу натурального ряда чисел с последующей математической индукцией. И за всем этим стоит имя Прометея. Ностальгия родила арифметику. А с арифметикой пришла логика.

О мифическом Прометее наслышан, наверняка, каждый школьник. Но мало кто задумывался о загадочной сущности этой исторической личности. На это обстоятельство обратил внимание в своё время венгерский писатель Лайош Мештерхази, опубликовавший книгу «Загадка Прометея» (Budapest, 1973) (в 1977 г. книга была издана на русском языке). В чём же состоит загадка? Мештерхази напоминает, что Прометей – персонаж греческой мифологии, похитивший для людей огонь с неба, за что был наказан Зевсом. По приказу Зевса Гефест приковал его к скале на Кавказе. К нему ежедневно прилетал орёл (по некоторым источникам – гриф) дабы вновь и вновь раздирать не успевавшие затянуться раны и клевать печень. Так продолжалось очень долго, пока оказавшийся в тех краях Геракл не сразил орла, разбил оковы и освободил героя. До сих пор, пишет Мештерхази, всё ясно. А после этого «всё ясно» встают вопросы, на которые трудно подобрать ответы.

Что произошло с Прометеем потом? Ведь что-то с ним происходило, это очевидно. Но как, почему мог потонуть в тумане, исчезнуть из памяти его образ и все, что случилось с ним в дальнейшем?! Мы знаем, а если кто и не знает, то я еще вернусь к этому: Прометей был величайшим благодетелем человечества. Так почему же в античном мире не назвали по нему ни единой звезды (орел, что клевал его печень, заслужил эту честь!), почему нет ни храма, ни хотя бы жертвенника или источника, рощи, посвященных его памяти? А между тем огромное звездное небо полным-полно совсем незначительными подчас персонажами мифологии и легенд, некоторым же звездам и вовсе достались названия тех или иных предметов обихода». Откуда же такая историческая несправедливость по отношению к Прометею, даже если это сугубо мифический образ?

Ответ на данный вопрос, как и суть всей загадки древнего героя, приоткрывается, когда мы узнаём, что греческое слово «прометей» есть калька русского слова «промыслитель» (по Далю: строящий промысл, податель благ, Бог). Промыслитель − представитель другого этноса, и эллины не могли признать его своим, включить в сонм олимпийских богов.

Напомним, что, согласно древнегреческой мифологии, два сына титана Иафета, Прометей и Эпиметей, стали символами противоположных мировоззрений и действий. Ἐπιμηθεύς происходит от слов Ἐπι − после и μηθεομαι − говорю, обдумываю, размышляю и значит: после обдумывающий, задним умом крепкий; Προμηθεύς − наперёд угадывающий, промыслительный − происходит от слов προ − наперёд и μηθεομαι (Штоль Г. Мифы классической древности: в 2 т. Т.1. М.: «Высшая школа», 1993. − С. 7). Эпиметей действовал по обстоятельствам, не мог противостоять душевным соблазнам. Он открыл ящик Пандоры, из которого вылетели все бедствия, поразившие человеческий род, осталась только одна надежда, поскольку Пандора, по воле Зевса, быстро захлопнула его крышкой.

Позже античные греки опомнились и изменили своё отношение к тому, что было сделано Прометеем. Об этом можно судить по драме Эсхила (ок. 525−456 до н. э) «Прикованный Прометей». Есть в ней эпизоды, когда Прометей исповедуется перед океанидами, дочерями Океана, перечисляя свои дела, направленные на благо людей. Одно из них звучит так:

Я показал им

Восходы и закаты звёзд небесных;

Я научил их первой из наук –

Науке числ и грамоте; я дал им

И творческую память, матерь Муз…

Творческая память (Мнемозина) – это память, выходящая за пределы биографической памяти человека, память, соотносящая жизнь человека с его родом, с родословным древом.

Геродот (между 490 и 480 − 425 до н. э.) сообщает, что часть света, именуемая Азией, получила своё название от супруги Прометея Асии. Впрочем, лидийцы, замечает он, также желают присвоить себе имя Азии. «По их словам, Азия названа от Асия, сына Котия, внука Манеса, а не от супруги Прометея Асии» (Геродот. История, IV, 45). Как бы там ни было, Прометей жил в Малой Азии, в тех местах, где обитали лидийцы и другие племена пеласгов. Стало быть, по роду-племени Прометей − не эллин, а пеласг.

Пеласги прославились, согласно Геродоту, тем, что умели перемещать с места на место многотонные каменные плиты, используя их при строительстве жилищ и храмов. Так, они участвовали в строительстве стен Акрополя в Афинах. Ионийский историк Гекатей Милетский (546−480 до н. э) называл Акрополь «Пеласгической крепостью», что подразумевало создание мощных оборонительных сооружений в Афинах (Геродот. История, VI, 137). Археологические остатки пеласгической стены, построенной пеласгами после выравнивания вершины скалы на Афинском Акрополе, сохранились до наших дней. Толщина стены составляла около 6 метров. Геродот считал пеласгов автохтонным населением Эллады, но говорили они, по его сведению, на варварском языке, отличном от эллинского.

Назовём имена четырёх современных историков, которые окончательно доказали, что пеласги являются нашими предками, которых принято называть праславянами, или протославянами. Это итальянский учёный священник (филолог, этрусколог, славист) Себастьяно Чьямпи (Sebastiano Ciampi (1769−1847), русский учёный (археолог, историк, нумизмат) А.Д. Чертков (1785−1865), польский историк-лингвист Тадеуш Воланский (1785−1865) и российский историк Егор Классен (1795−1862). Чьямпи предложил использовать для расшифровки этрусских надписей славянский алфавит. В результате он смог прочитать большинство известных на то время надписей.

Этрускология Чьямпи позволила Черткову описать в общих чертах большой доэллинский мир пеласгов, говоривших на языке протославянском или, точнее, протословенском. Об этом мы узнаём, ознакомившись с его работой «О языке пеласгов, населивших Италию, и сравнение его с древлеславянским» (М.: Университетская типография, 1855). В предисловии к ней автор указывает на предыдущие свои исследования, где им были изложены свидетельства о том, что пеласги суть древнейший народ, населявший Фракию, Грецию, Италию, Ретию, Венделикию, Норик, Панонию и все страны до Дуная. И делает вывод, согласно которому «древние Прото-Словене суть не что иное, как те же Фрако-Пелазгийские племена (с. 1).

Не меньшее значение в этом отношении имеет его трактат «Фракийские племена, жившие в Малой Азии» (М.: Университетская типография, 1952). В их перечне мы находим мизов, доленцев, энетов, галичан, витян, брегов, дардан, македонян, панов (paeones), попедей (peoples) и др. Бреги (они же – бригийцы, фригийцы) суть пеласги. Если судить о пеласгах по сведениям, которые приводит Геродот, беря в пример фригийцев, то мы узнаем, что племена эти древнее не только эллинов, но древнее даже египтян. Но вот что важно иметь в виду при ссылке на сведения, взятые из «Хронографии» Иоанна Малалы (см. выше). Египет, с его династиями фараонов, служил для античных историков своеобразной шкалой отсчёта исторического времени. Некоторые исторические события выступали за пределы существования Египта, но, тем не менее, их соотносили с этим периодом. Топоним Египет придумали античные греки. Сами египтяне называли свою страну «Та−Кемет» («Чёрная земля») в отличие от «Та−Дешрет» «Красная земля» (пустыня).

По логике изложенного здесь очерка я должен был бы выделить среди пеласгов нашу матушку Русь. Сама история её выделила. О её происхождении рассказано в моей книге «Русь изначальная (Истоки русской цивилизации)» (М.: Канон+ РООИ «Реабилитация», 2019). Русь изначальная – это Св. Троя. В сказке Пушкина о царе Салтане она представлена как царство Салтана, которое царь вынужден был покинуть и перебраться к своему сыну князю Гвидону. Сказка увидела свет в 1831 г. после того, как в 1829 г. была опубликована переведённая Н.И. Гнедичем на русский язык «Илиада» Гомера.

Л.Г. АНТИПЕНКО, кандидат философских наук